Пятница, 24.11.2017, 17:39
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная | Культ гор на Алтае | Регистрация | Вход
Меню сайта
Форма входа
Поиск
...Вчера-Сегодня-Завтра...
«  Ноябрь 2017  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930
Наши Друзья в интернете

   • Mountainaltai.ru - ресурс  посвящен Горному Алтаю

   • Turistka.ru - туризм и Отдых в Горном Алтае

   • Al-tai.ru - Клуб любителей Горного Алтая

   • Аltai-tourist.ru - туризм и отдых на Алтае

   • Аltaitravel.ru - туризм, отдых, активные туры

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
МИР Горного Алтая

 

 

 

 

КУЛЬТ ГОР НА АЛТАЕ

 

 

(опубликовано: Советская этнография, 1946. — №2. — С. 145-160 автор - Потапов Леонид Павлович)

 

Почитание гор - весьма древнее и распространенное явление. Почитание священных гор вошло в некоторые религии. Вспомним хотя бы роль культа гор в религиях древнего мира, например культ горы Олимпа в Греции, Синая - у палестинских евреев, Гималаев - в Индии. Поклонение священным горам было известно с древних времен и у народов восточной части Центральной Азии. Древние тюрки Алтая, по сообщению китайской летописи, поклонялись горе Бодын-инли. Можно указать также на почитание знаменитой горы Бурхан-халдун, расположенной у истоков р. Онона в Монголии, неоднократно упоминаемой в Сокровенном сказании монголов. По преданию, здесь в свое время кочевали предки Чингисхана. Самого Чингисхана гора эта спасла от врагов.

 

В более позднее время поклонение горам у монголов вошло в состав буддийского культа. Г.Н. Потанин по этому поводу писал: Священных гор в Монголии множество, и к собственному имени таких гор часто придается эпитет богдо и хаирхан. Далее Г.Н.Потанин приводит длинный список священных гор, отмечая попутно и некоторые черты этого культа. Так, например, про гору Очир-вани, близ г. Улясутая, он пишет, что на вершину ее из города ежегодно совершается процессия для совершения поклонения. Относительно почитаемой горы Бурхан-ола, иначе Бурхан-бутай, или Куку-сэркэ, он указывает, что во время поклонения колют баранов, приносят вино, угощают съехавшихся. Потанин особенно подчеркивает почитание гор Байтык-богдо (киргизы произносят Байтак) и Бурул-богдо; одна из них лежит на Алтае, к северу от Гоби, другая - в Тянь-Шане (это известная Богдо, при подошве которой лежит город Урумчи): имена этих гор часто произносятся вместе, будто есть что-то в них родственное. При этом Потанин добавляет о Байтык-богдо, что будучи на склонах этой горы, нельзя произносить имен оленя, сурка и березы, которые в случае необходимости упоминания их называются подставными именами.

 

К культу гор следует отнести также обычай, распространенный в Монголии, Тибете, у бурят на Алтае, сооружать на вершинах гор , на горных перевалах и проходах кучи камней в честь горы или ее хозяина, т.е. горного духа, путем бросания камня каждым прохожим. Такие кучи камней известны под названием "обо". У буддистов "обо" украшаются хадаками (продолговатыми шелковыми платками), дарцаками (кусками ткани с отпечатанными на них буддийскими молитвами и изображениями воздушного коня и др.), лентами на высоких жердях и т.д. У бурят-шаманистов различные обряды у каменных "обо" совершал шаман. У алтайцев каждый проходящий или проезжавший мимо обо обязательно бросал камень в общую кучу или вырывал из гривы лошади пучок волос и привязывал его к кустику, деревцу или хворостине, находящейся около обо, в честь горного духа. При этом охотники бросали в "обо" обычно пулю.

 

Южные алтайцы еще в первой половине XVIII в. совершали моления на священных горах. В русских исторических документах этого времени говорится, что алтайцы поднимались на гору Хайрхан по своей вере вверх молиться, - гора находилась на р. Ине, в трех днях езды от Колывано-Воскресенского завода. В этих же материалах говорится о почитании священных гор Боборгана и Кызылдара алтайцами, обитавшими по р. Бие.

 

Почитание гор было известно до недавних дней у многих шаманистских народов Сибири. Наиболее развитым ритуал моления горам был у хакасов, где моления эти протекали на горах при большом стечении народа. Рассказы о молениях были записаны Н. Катановым в долине Аскыза, левого притока Абакана и в других местах. У хакасов бассейна Абакана во время этих жертвоприношений горам (таг-тайыг), носивших родовой характер, происходило и посвящение лошадей в честь отдельных духов. Покровителю бурых коней шаманили на больших горах, отрогах Саянского хребта. Считалось, что покровитель голубых коней живет в верховьях Абакана, на снежных хребтах. Развитым был культ гор и у алтайцев.

 

На Алтае , как и в Хакасии, культ гор сохранился до нашего времени. Об этом имеются неоднократные указания в литературе. Для северных алтайцев такое указание имеется у Фалька. Последний называет почитаемую гору Уленны-сын на пути от Аскыза к Балыксе и Томи Поклонной горой. Такие указания встречаются у Бунге, Радлова, миссионеров Ландышева и Вербицкого. Г.Н. Потанин писал, что священные горы как алтайцы, так и улухемские урянхайцы ознаменовывают устройством на их вершине «обо» из камней или хвороста, на который навешивается ялама (т.е. жертвенные ленточки); подобным горам молятся о зверином улове. Такие поклонные горы по-алтайски называются джаик-ту, по-урянхайски - ыдык-таг.

 

В русском Алтае, по сообщению Ядринцева, священными считаются следующие горы:

1) три горы Кесьпы или Тесьпы на р. Бие (им молятся, когда бывает горячка);

2) гора Ова в 15 верстах от улуса Елейского;

3) гора Бобырган на р. Бие;

4) гора Абакан в вершинах р. Абакана, по словам туземцев - о шести горбах;

5) гора Алтын-тау со скалами, носящими название сына и снохи;

6) гора Белуха, по-алтайски Учь-сюри;

7) гора Яик-ту, в Чуйских белках.

 

К этому списку священных гор алтайцев, заимствованному у Ядринцева, Г.Н. Потанин добавляет еще белок Ял-менку, или так называемый по-русски Семинский белок. Ему приносят жертвы. В призываниях он называется Бай-Тере. Однако необходимо заметить, что все эти указания о почитаемых горах сводятся только к краткому упоминанию о существовании священных почитаемых гор, к перечню их названий, но описание самого культа, а тем более его анализ и объяснения в литературе об Алтае не существуют. Даже наиболее обстоятельный исследователь шаманства у алтайцев А.В. Анохин ограничился на этот счет лишь следующим кратким замечанием:

"Каждый род (сеок) у алтайцев имеет ту или другую гору, реку, скалу, озеро, которые почитает как родового покровителя и называет чистым тосем (ару тос)".

Общее количество родовых тосей всех сеоков довольно велико, а район их распространяется за пределы Алтая в Монголию (Сумер-Улан) на р. Кемчик (Алаш, Сут-кеол) и другие более северные местности р. Енисея (Каным).

 

Обычай чествования горных тосей относится к глубокой древности. Из новейших исследователей Алтая об этом мимоходом упоминает С.А. Токарев. Он пишет: Помимо родовых богов у каждого сеока есть, как мне говорили алтайцы, своя священная гора. С.А. Токарев приводит несколько названий священных гор у отдельных сеоков, но тем и ограничивается. Мне также неоднократно приходилось сталкиваться с обычаем почитания священных гор у алтайцев во время моих поездок в различные районы Алтая . Более сохранившимся этот обычай я нашел у северных алтайцев. В течение ряда поездок к тубаларам, челканцам, кумандинцам и шорцам я собрал по этому вопросу оригинальный материал, изложение которого и составляет содержание настоящей работы.

 

У северных алтайцев культ почитания гор носит весьма архаические черты, не является канонизированным и вследствие этого дает основание для решения вопроса о его происхождении и ранних формах. Ритуал, связанный с этим культом, здесь еще не стал прерогативой шамана. У перечисленных выше племен Северного Алтая основным занятием до наших дней являлась охота на зверя. Религиозные воззрения северных алтайцев, их фольклор буквально насыщены отражением охотничьего образа жизни. Среди этих поверий и в фольклоре большое место занимают горные духи, хозяева гор, либо самые горы, которые выступают в представлении северных алтайцев живыми, способными ходить на лыжах, петь песни, плясать, разговаривать, ссориться, воевать, играть в азартные игры, проигрывая друг другу ценных зверей, и т.д. Фантастический мир духов гор или горных хозяев у северных алтайцев-охотников создан по их собственному типу и образу жизни. Эти обитатели горной тайги являются древнейшим населением северных районов горного Алтая и еще до недавних дней сохраняли у себя родовое устройство. Это обстоятельство наложило отпечаток и на культ гор .

 

Почитание гор у северных алтайцев носило, во-первых, ярко выраженный родовой характер, во-вторых, культовые действия, связанные с почитанием священных гор, совершались не только шаманами, но и рядовыми охотниками или стариками. Шаманы у северных алтайцев еще не везде монополизировали выполнение обрядов, связанных с почитанием родовых гор, хотя шаманы у них уже играли в этом отношении существенную роль. Здесь каждый сеок имел свою родовую гору, которую он считал священной покровительницей рода. Члены данного сеока приносили своей родовой горе жертвы, обращались с молениями, испрашивая удачи в охотничьем промысле или исцеления от болезни. У тубаларов и челканцев охотники устраивали специальные моления родовой горе осенью, перед наступлением охотничьего сезона, приглашая для этой цели шамана. Для угощения почитаемой горы или гор делалась жертвенная брага из ячменя в особом берестяном сосуде. Шаман обращался к родовой горе со специальными словами, испрашивая для охотника удачи на промысле, и брызгал жертвенной брагой в сторону местонахождения родовой горы.

 

Родовые горы у алтайцев носили особые названия, кроме собственных имен. У тубаларов родовая гора называлась тось-тау (т.е. основная, изначальная гора). У челканцев и кумандинцев священные родовые горы носили название тось-таг или аргiн-таг, у шорцев - улуг-таг. У южных алтайцев священные горы (в прошлом, несомненно, родовые) назывались jajык-ту. Мне удалось собрать имена родовых гор и определить их местонахождение для многих сеоков северных алтайцев. У тубаларов сеок Кузен считал родовой гору Солог (близ с. Турочак на правом берегу Бии), которую он и почитал. У сеока Комдош родовой горой (тось-тау) была в старину Еки-ере, находящаяся в верховьях Абакана. В последнее время (в течение 7-9 поколений) этот сеок почитал как тось-тау гору Ужубе-Албаган, в верховьях р. Лажи (приток р. Пыжи, впадающей в Бию слева). К этой горе люди сеока Комдош обращались с молениями в случаях важных жизненных затруднений и во время промысла зверя. Более мелкие просьбы они обращали к горе Паламыр ( устье р. Кара-кокши), находящейся вблизи их постоянного местожительства. У табаларского сеока юсь тось-тау являлась гора Карагая, хотя в старину таковой у них была гора Ене в верховьях р. Иши (правый приток Катуни). У сеока Чапты почиталась родовой гора Чаптыган, также в бассейне р. Иши.

 

Сеок ялан, или тонгул, считал своей родовой горой еще несколько поколений назад гору Бургузу, находящуюся в Тогульском районе Алтайского края. Однако, вследствие большого голода, сеок переселился к тубаларам в Комляжскую волость (ныне Чойский аймак Ойротии), где был принят и расселен зайсаном Саазу, происходившим из сеока Комдош. По указанию зайсана, почитаемой горой для переселенцев стала родовая гора сеока Комдош, т.е. Ужубе-Албаган. Челканцы считали своими родовыми горами несколько гор в бассейне Байгола ( приток Лебеди слева), а именно: Уч-сурi, Ягана, Уе, затем горы Тас-каш, Тобыр, Улугур, Адалык, Талбар, Тилаштар, Акмынчай, Нимакташ, Тала, Енежi. При этом сеок Чалканыг основной (тось-таг) и старшей почитаемой горой считал Уч-сури в верховьях Байгола, которую величал: Уiган тушкен Уч-сури - от Ульгеня (высшее божество) спустившаяся Уч-сури, Кам анчiзi аргiн-таг - наследство камов (шаманов) - священная гора.

 

У сеока шакшылыг священной являлась гора Солог, близ Турочака. Эта гора была также главной родовой горой. Кроме того, сеок почитал как родовые еще следующие горы: Терет, Чорток, Чанабыр, Корчыязы, Тас.

 

У кумандинцев (верхних) родовыми почитаемыми горами считались: Иик-таг, Сокач и Ажиг (с тремя вершинами). Все эти горы расположены на правом берегу р. Бии, между селениями Сурбашкиным аилом и Шунураком (Осинники). У этих кумандинцев почиталась и гора Кабак в окрестности Телецкого озера. У шорцев также каждый род поклонялся своей родовой горе. Например, сеок карга почитал известную гору Каратаг, сеок кобый - гору Коl-таjка, сеок челей - гору Аjзу (верховья Антропа, притока Кондомы).

 

Все северные алтайцы относились к родовой почитаемой горе с исключительным почтением, устраивая ей моления. Шорцы устраивали главное моление родовым горам весной, как только вскрывались реки. Это моление горам сопровождалось у них обязательным жертвоприношением ячменной брагой абыртки, брагой из корней кандыка, вином, рыбой и т.д. Моление это называлось шачыл, или шашыг, т.е. кропление. Обряд моления и кропления совершал обычно старший в роде или в улусе. В южной Шории, где расселение было родовым, старший в роде был и старшим в улусе. В северной Шории часто улус уже состоял из членов различных сеоков; тогда моление совершал старший в улусе. За отсутствием старика, знающего ритуал этого моления, приглашали шамана. Жертвенную брагу, вино и другие продукты доставляли все участники моления (от каждой семьи). По окончании моления устраивалась общая трапеза, где поедалось все, что приносилось в жертву горам и водам. Женщины, как чужеродки, стояли поодаль, но в угощении после окончания моления участие принимали.

 

Содержание обращения к горам и водам сводилось к испрашиванию удачи в ловле зверя и рыбы, избавления от болезней. Вербицкий называл это моление праздником березы, так как моление происходило около березы, украшенной обычно разноцветными тряпками или ленточками и конским волосом. Имеются отрывочные указания, что береза эта (пай- казынг) также была родовой. Охотники северных алтайцев по дороге на промысел, переваливая через высокие хребты, откуда обычно открывается панорама на многие горы, обязательно делали небольшой привал и производили наиболее выдающимся горам кропления талканом (толокном), замешанным на воде. По приходе на промысел, устроившись станом, охотники ежедневно приносили родовой горе жертву, бросая по направлению к ней кусочки вареного мяса, брызгая чаем, супом. Тубалары вывешивали около стана на дереве в честь своего родового покровителя одну или несколько девяток ленточек. Если убивали на охоте крупного копытного зверя (оленя, марала, косулю), то в жертву горам обязательно приносили осердие. Кроме того, в жертву горному хозяину, или почитаемой горе, проносилась частица мяса первого убитого крупного зверя. Все такие несложные обращения к горам и жертвы производились рядовыми охотниками самостоятельно, без помощи шаманов. Все это говорит за то, что культ гор у алтайцев древнее шаманства.

 

Однако, как следует из моих наблюдений и из рассказов стариков, моих осведомителей, в основном культовые действия, связанные с почитанием родовой горы, в последнее время (за исключением шорцев) сосредоточивались в руках шамана. Хотя рядовые охотники еще совершали сами простейшие обряды, описанные выше, но более развитые и сложные моления родовым горам производил шаман, который выступал в качестве представителя сеока.

 

Шаманы включили родовые горы в число своих личных покровителей. На шаманском бубне появились изображения наиболее известных гор. В шаманских призываниях к духам имена родовых гор стояли на первом месте. Более того, шаманы северных алтайцев считали свою судьбу зависимой от родовой священной горы. Так, например, у челканцев человек, начинающий проявлять признаки шаманского призвания, обращался сначала к родовой горе, от которой во время камлания и получал указание о шаманском служении или, наоборот, наталкивался на запрещение стать шаманом. При этом будущий шаман камлал родовой горе при помощи маленького лука, называемого, в отличие от охотничьего, ырык, держа его за тетиву и раскачивая. Одновременно родовой горе приносилось угощение в виде берестяного сосуда (тозак) с ячменной брагой орто. В том случае, когда родовая гора челканцев Уч-сури подтверждала шаманское призвание, она разрешала будущему шаману сделать первый бубен и определяла число бубнов, которое предстояло иметь в жизни шаману. Вскоре после этого шаман приглашал родственников-сородичей на церемонию изготовления первого бубна; на эту церемонию собирались также посторонние. Во время камлания с новым и первым бубном, представляющего собой обряд оживления бубна, челканский шаман обращался к родовым горам, которых он угощал жертвенной брагой орто. Каждую гору нужно было угостить из отдельного сосуда. На таком камлании фигурировало довольно много берестяных сосудов. Все они стояли в одном месте, и, камлая с новым бубном, шаман брызгал из них. Сосуды с брагой являлись приношением всех участвующих в церемонии изготовления нового бубна. Существенной частью первого камлания с новым бубном являлись обращения шамана к различным небожителям с просьбами о покровительстве. Эти просьбы и ответы на них шаман передавал и получал опять-таки через родовую гору. Таким образом, челканские шаманы получали некоторые бубны только от родовой горы.

 

Надо добавить, что спустя некоторое время после изготовления первого бубна шаман снова приготовлял один сосуд браги и благодарил родовую гору Уч-сури. Кумандинские шаманы получали бубен типа тезим также от духов родовых гор, а не от небожителей. Таким бубном нельзя было камлать высшему божеству Ульгеню. Рисунки этого бубна были особые. У кумандинцев шаман, получая бубен от духов по линии матери, получал его от родовой горы сеока матери, которая при патрилинейном счете родства была иной, чем родовая гора его сеока. В тех исключительных случаях, когда кумандинский шаман получал особый, шорский тип бубна, так называемый бубен марс, он получал его исключительно от горы Мустаг, находящейся в Шории и являющейся почитаемой горой у шорских шаманов. У кумандинцев, камлая с новым бубном впервые, шаман показывал его своим духам-покровителям, в первую очередь почитаемым родовым горам, от которых, по мнению кумандинцев, зависели судьба и жизнь шамана.

 

Шаман получал от родовых гор либо одобрение нового бубна, либо неодобрение и указания на недостатки такого бубна. Кумандинцы полагали, что за недостатки бубна, подмеченные родовыми горами, шаман обычно платился своим здоровьем и при определении срока камлания данным бубном родовые горы определяли этот срок не более двух лет. Напротив, хорошо сделанный бубен, удовлетворивший требованиям родовых гор-покровителей, мог служить шаману до 9 лет. Показывая новый бубен родовым горам, шаман угощал их жертвенной брагой из ячменя (орто).

 

Родовые горы определяли также количество бубнов, которое шаман должен был сменить в течение своей жизни. Некоторым шаманам родовые горы разрешали иметь до 9 бубнов. Вообще же кумандинские шаманы получали от родовых гор в течение жизни от 3 до 9 бубнов. При этом родовыми горами определяется и срок камлания каждым бубном, в пределах от года до девяти лет. По использовании числа бубнов, назначенного родовыми горами, шаман умирал.

 

Таким образом, долголетие кумандинского шамана, как и у челканцев, зависело от решения родовой горы и выражалось числом бубнов, предназначенных ею шаману для камлания. Бывало и так, рассказывали мне кумандинцы, что родовая гора за различные ошибки в камлании и жертвоприношении сокращала число бубнов, первоначально назначенное шаману, и тем самым сокращала продолжительность жизни шамана. Мне передавали, что это нередко практиковала шорская гора Мустаг в отношении тех шаманов, которые получали шаманство со стороны матери, происходившей из шорских сеоков, почитавших Мустаг за родовую гору. У верхних кумандинцев шаманы получали свой природный, по их выражению, бубен от своих родовых гор: от горы Солог и от горы Кабак, находящейся близ Телецкого озера.

 

Относительно шорцев миссионер-этнограф В. Вербицкий уже 80 лет назад писал: Шаманы в своих волшебных действиях призывают на помощь себе все знаменитые горы и, когда подходят к сердитому Карабуру, представляют страх, пятясь назад, особенно во время абыртки, при обновлении бубна. Карабур всегда остается недоволен бубном, требуя большего размера. По материалам, собранным мной, у шорцев первый бубен делался не по личному желанию шамана, а по настойчивым требованиям духов шаманов-предков или же почитаемых гор. Шорские шаманы получали такие указания от горы Мустаг, считавшейся распорядительницей судеб шаманов. Как только шорец чувствовал, говорили мне мои осведомители шаманы и старики, что он должен стать шаманом, он начинал камлать наедине. Он обращался прежде всего к горе Мустаг за решением своей судьбы. Мустаг сообщала шаману, сколько ему предстоит иметь бубнов на своем веку и сколько лет он может камлать каждым бубном.

 

Жизнь шамана здесь также исчислялась числом бубнов, обычно от трех до девяти. Когда определенное Мустагом число бубнов иссякало, шаман умирал. Так, например, мой осведомитель шаман Сандра из сеока Челей уверял меня, что он скоро умрет, ибо число бубнов, определенное ему Мустагом, кончилось и кончился срок камлания последним бубном. Сандра поэтому даже торопил меня с записями. Он, действительно, умер на другой день после моего отъезда из его улуса. Бывало, говорили мне шорцы, что гора Мустаг уменьшала шаману назначенное число бубнов. Это случалось обычно тогда, когда в среде ближайших родственников шамана приближалось появление нового шамана. Старый шаман тогда заболевал и умирал. Однако случалось, что обреченный на смерть шаман испрашивал у горы Мустаг отсрочку своей кончины; тогда умирал тот родственник, у которого обнаружились признаки шаманского призвания. Гора Мустаг сообщала также шаману о необходимости сменить бубен. В таком случае шаман устраивал специальное моление, выяснял у своих покровителей, каким должен быть новый бубен, и вскоре же устраивал церемонию изготовления нового шаманского бубна. По изготовлении нового бубна, проходившем при большом стечении народа, шаман начинал камлать, показывая новый бубен Мустагу. Моление сопровождалось брызганием жертвенной браги абыртки из ячменя или клубней кандыка (Erythronium dens canis) из самого большого берестяного сосуда (куспак), емкостью до 10 ведер.

 

Гора Мустаг давала предварительно осмотреть бубен своим четырем сыновьям - горам: Карахану, Уш-ташу, Карабуру, Козоjю. Сыновья Мустага, по представлению шорцев, тщательно осматривали новый бубен, и в заключение осмотра каждый из них ударял с силой (разумеется, через шамана) в бубен три раза. Затем бубен осматривала гора Мустаг и определяла, сколько лет этим бубном мог камлать шаман. Шаманы, пользующиеся покровительством Мустага, враждовали и дрались с шаманами, у которых покровителями являлись другие горы. Борьбу шаманы вели с помощью своих духов-помощников. Рога на бубне (шесть выпуклостей на обечайке) служили оружием для нападения на духов враждебного шамана; такое же назначение имели и железные подвески с внутренней стороны бубна. Шорским шаманам, жившим по долине Кондомы, в таком единоборстве активно помогал сын Мустага - гора Карабур, о которой в свое время упоминал Вербицкий. Подобный же материал я собрал у тубаларов. Здесь из установленных и изученных мной трех типов бубнов два типа (марс-чалу и тезим-чалу) шаманы также получали от почитаемых родовых гор, причем бубен марс имели шаманы, связанные родством с шорцами, и получали его от шорской горы Мустаг. Этим бубном камлали только родственникам, а остальным - бубном тезим. И у тубаларов при обряде изготовления нового бубна шаман обращался к родовым горам.

 

Однородный материал мне удалось получить и у алтайцев-скотоводов, обитающих по левому берегу Катуни, в пределах современного Шебалинского аймака Ойротии. И здесь некоторые шаманы получали бубны от священных гор (Иерсу-тайка) вообще и в частности от горы Кок-Монко. Однако здесь мне не удалось установить строгой родовой принадлежности священной горы тому или иному сеоку. Видимо, у алтайцев-скотоводов былое почитание священных гор, так как почитание гор родовых уже исчезло из памяти, и следы его можно обнаружить только в шаманстве, в частности в получении шаманского бубна от гор. Почитаемые горы, в прошлом чтимые как родовые покровители, превратились здесь просто в священные горы, почитаемые шаманами, вошедшими в общешаманский культ. Генеалогическая связь с горами сохранялась только у шаманов, а не у всех членов сеока. Другое дело у северных алтайцев-охотников, которые живо сохранили признаки почитания горы как объекта родового культа.

 

Более того, родовой характер происхождения священных гор у северных алтайцев обнаруживается и в других отношениях. Я имею в виду серию запретов по отношению к родовой горе для женщин. У тубаларов, например, замужние женщины не могли называть по имени родовую гору своего мужа, но называли настоящим именем родовую гору своего отца. У челканцев замужние женщины также не могли называть родовые священные горы мужа настоящим именем, а называли их в случае необходимости подставными именами. Женщины не могли быть с непокрытой головой или босыми, находясь в виду у родовой горы мужа, из-за опасения, что почитаемая родовая гора может увидеть женщину без платка и вследствие этого навлечь на нее несчастье. У кумандинцев тоже настоящие имена родовых гор являлись запретными для замужних женщин; замужние женщины не могли подниматься на родовые горы мужа, находиться вблизи них с обнаженной головой. Так же поступали в отношении родовых гор и замужние женщины у шорцев, причем это относится не только к шорцам бассейна Мрассу и Кондомы, но и к шорцам, переселившимся в XVIII в. на территорию нынешней Хакасской автономной области. Относительно последних Н. Катанов записал еще в 1892 г. в верховьях Аскыза следующее предание, где фигурируют шорцы сеока Карга: Против хребта Колим, на другой стороне Мрассу, есть еще одна гора, называемая Кара-таг (черная гора). Собственное имя Кара-таг носят две горы, у которых жили предки горных каргинцев. Часть нашего народа осталась у этих гор. Их женщины называют эти горы (т.е. Кара-таг) своим тестем (правильнее, свекром), т.е. не называют по имени, а наши здешние женщины тестем не называют. Наши шаманы во время камлания упоминают эти горы (в своих молитвах). Говорят, что на этой горе Кара-таг есть каменная колыбель. Эту каменную колыбель видели прежде, а теперь не могут увидеть ее. Эта каменная колыбель была колыбелью прежних наших отцов. В том же предании говорится и про шорский сеок Кобый: Гора, у которой жили предки колена Кобый, называется Коль-тайга на берегу р. Таштып, близ верховьев Таштыпа. Они (т.е. люди колена Кобый) приносят всенародную жертву и шаманят (на этой горе) раз в 3 года. Женщины людей, живущих по Анжулу (Анжул - приток Таштыпа, где живут кобыйцы), называют эту гору своим тестем. Перед тем как шаманить, приготовляют 9 кадок бузы (т.е. водки). Когда надо шаманить, приглашают двух шаманов.

 

 

© Василий Кропотов 2017 | Сайт создан в системе uCoz